Баряаша, целительница, с. Амитхаша Агинского округа.
«Наша Дарима – абгай была известным костоправом – баряашей в Агинском округе. Многих людей она буквально «собирала по косточкам», так как после автомобильной аварии с надеждой
обращались к ней, бывало, даже в больницу увозили к тяжелобольному. Обращались к ней и с вывихами, растяжками, с болями в суставах, всех лечили целебные руки Даримы – абгай
Она принадлежала к той категории людей, которые превыше всего ставят духовные ценности и к жизни относилась как буддист: жизнь – божественный дар, цените каждое мгновение жизни, радуйтесь, не огорчайтесь по пустякам, самое главное – помогайте тем, кто просит о помощи.
Она жила в селе Амитхаша (мы называли «Эртэс»), недалеко от Агинского дацана, на взгорье. Дома у нее на самом почетном месте стоял застекленный шкафчик с божествами. Люди шли к ней за помощью, ведь Дарима – абгай обладала еще одним уникальным даром: гадала на бараньей лопатке и четках. Вот такое чудесное смешение буддизма и шаманизма! Обращались к ней с семейными проблемами, с расстроенным здоровьем или когда на душе было неспокойно. И уходили от нее исцеленные и телом и духом, просветленные, с искрой жизни в глазах, надеждой. Наставления она говорила несколько суровым голосом, с твердыми нотками. А как не быть этой твердости, если ей пришлось и хвалу и хулу испытать по полной! В годы репрессий и гонений на людей верующих, в годы послевоенные, тяжелые, она была сослана в Магадан на десять лет! Безвинная, по клевете! Вот что рассказывает ее сын Нимбу – ахай, живущий в Заречной части Агинска: «Она – мать троих детей, оставив меня, дочь Чимит – Цырен, сына Абиду,а мы были подростками, вынуждена была идти по этапу… Вернулась через шесть лет, шел 1955 год, за добросовестный труд получила освобождение на четыре года раньше».
Следуя по этапу, будучи на подходе к Магадану, попало их судно в шторм, и начальник конвоя, предвидя крушение, обратился к Дарима – абгай: «Выходи бурят – монголка, и молись своему богу, мы тонем!» Пришлось ей на палубе молиться Будде – бурхану, и случилось чудо: шторм утих, судно благополучно причалило к берегу, чему были очень рады измученные люди. А старший из конвоя сказал: «У бурят – монголки сильный бог!», и два солдата, бережно взяв под руки, помогли ей спуститься по трапу…
Привязался к ней большой черный кот, невесть откуда взявшийся, и для Дарима-абгэй, очень тосковавшей по родным местам, детям, этот кот стал какой – то отдушиной, стала подкармливать его из своего скудного пайка. Однажды вечером, вернувшись с работ в свой барак, поспешила накормить кота, как вдруг он, истошно заорав, бросился вон из барака, испугавшись, она тоже выбежала следом за ним. И вовремя – стены барака обрушились… Если бы не кот, могла быть заживо погребенной… Умела изготавливать сани, литовки, лечила, за что у окружения пользовалась уважением. Начальник лагеря не раз хвалил ее за ответственность и труд. Она могла заступаться за своих сокамерниц, а разве это не было мужеством, когда все боялись всего?
Из статьи Валентины Намсараевой (Аюшиева).