Улус Хаян Селенгинского района,
жена Жамсуева (Болходоева) Мани Жамсарановна, Ахар.
«Улус Хаян располагался на берегу Гусиного озера, у подножия обоо «Баян-Зурхэ». Отец моего отца Жамсын Гынин, у него было два сына, старший был Пурбо и Дымбрыл. Старший был женат, имел двух сыновей, имена я не знаю. Жену звали Цырен. Цырен вторично вышла замуж за Гунгар (Булаг). Второго сына семи лет отдали в дацан учиться на хуварака, там он пробыл восемь лет, в 1915 году забрали обратно в семью, в 1915 году старшего сына забрали на Первую мировую войну, где он погиб в этом же году. Жена с двумя сыновьями вернулась к своим родителям, хозяйство некому было вести. Хозяйство было среднего достатка, имелись коровы, лошади, бараны, два больших дома 5-стенки, с красивыми верандами, застекленными разноцветными стеклами.
В 1918 году отец женился на моей матери Мани из Ахар — на дочери Болходоева Жамсарана. Детей у них не было и они взяли меня в дети у Цыденова Батора и Намжил 2-х месячную в 1935 году. В 1930 году вступили в колхоз им. Сталина. Отец работал кузнецом, а мать дояркой. Отец у меня был, как говорят, на все руки мастер. Хорошо знал кузнечное дело, столяр, печник, ювелир по серебру, изготавливал очень красивые трубки из корней березы, мундштуки из рогов крупного рогатого скота. Ножи с ножнами, украшенные серебром. Лудил медную посуду. Паял различные предметы.
В 1938 году в сентябре месяце выслали за то, что был хувараком в дацане, а потом вел большое хозяйство. Мать рассказывала, что 20 сентября выехали на сборный пункт в Улан-Удэ. С нами были высланы Тубчинов Цырен-Доржо и его жена Цыгмит. Детей у них не было.
В Улан-Удэ было очень много людей. Всех погрузили в вагон.
Доехали до ст. Байкальск и там предложили, кто хочет выехать в Баргузинский, Курумканский районы, могут плыть на пароходе или барже до Усть-Баргузина. Желающих было много. С Усть-Баргузина на конных подводах доехали до колхоза им. К. Маркса Курумканского района. Там отец стал работать кузнецом, но не долго. В это время колхозы заготавливали лес и отправляли рабочих на лесозаготовки в Прибайкальский район с. Турка, там был «Байкальский леспромхоз». С февраля 1939 года по 1951 год отец работал в леспромхозе.
Когда началась война, его в 1941 году в сентябре месяце забрали в армию. Но леспромхоз ходатайствовал, чтобы его оставили, и ему дали бронь и он вернулся домой и стал работать на электростанции слесарем, токарем, инструменталистом, кузнецом, механиком (в общем, все ремонтные работы). Бывало даже домой не приходил и ночевал там в цеху на нарах. За время войны три раза забирали и отпускали по брони.
В 1951 году в марте месяце мы приехали в Гусиноозерск (Шахты). Жили в бараке за линией по правую сторону переезда. Отец работал кузнецом в ОРСе. В 1952 году стал работать кузнецом в колхозе им. Сталина и мы стали жить в с. Тухум до 1957 года. В 1957 году переехали в с. Тохой и отец слаживал печи по отарам и гуртам, стеклил окна, готовил зимние и летние стоянки для проживания чабанов и доярок вплоть до ухода на пенсию. Один год работал в Монголии по направлению Правления колхоза им. Ленина по строительству стоянок для чабанов. Он хорошо знал старомонгольскую письменность. Своему другу Тубчинову Сырен-Доржо писал письма на старомонгольском языке, когда того забрали в армию (на войну), то друг написал ему, ты пиши по-русски или по-бурятски, а то цензура придирается, по-видимому сам переводил написанное.
Отец сам выучил русский алфавит и бурятский».
Дочь Александра Очирова, Тохой — 2016
Александры Дымбрыловны нет с нами. Был у нее дома в Тохое не раз, долго беседовали. Очень позитивный человек, светлая память.